В старинном родовом замке, на правом берегу Розового озера, царило бурное оживление. Дело в том, что два часа назад у супруги владельца замка, пани Коржиковой, родилось трое котят. Две девочки-кошечки и один чудный рыженький котенок – сын. Отец семейства, пан Коржик, был очень представительным рыжим котом с седеющими усами и моноклем в глазу. Он весьма обрадовался рождению сына, ибо дочерей мама приносила уже трижды. Старших удалось выдать замуж, те, кто помладше, учились в различных пансионатах, а самые маленькие воспитывались пока дома. По выражению пана Коржика – дочерей у него было как собак нерезаных! Так что, я думаю, понятно, почему в честь рождения Коржика-младшего дом был взбаламучен с подвалов до чердака. Готовился торжественный обед, прибывали приглашенные и незваные гости. Многочисленные родственники уже спешили с подарками. Даже от Его Королевского Величества прибыл специальный гонец с поздравительной депешей.

За всей этой суетой папа Коржик едва выкроил время, чтобы посоветоваться с женой относительно имени сына. Впрочем, для него самого этот вопрос был давно ясен.

– Дорогая, – начал он, указывая лапой на длинный ряд старинных портретов своих достойных предков, – я уверен, что ты не будешь против, если мы дадим малышу самое прекрасное и звучное имя, которое лучшим образом отражало бы его знатность и напоминало о достославных деяниях его дедушек, прадедушек, дядей, двоюродных братьев и прочих родственников.

– Нет, только не это! – раздраженно отмахнулась лапкой мама Коржикова. – Уж я-то знаю твои причуды. Ты опять хочешь уговорить меня дать ребенку имя из двадцати слов? Все наши дочери мучаются от этого. Подумать только, милой крошке Люси досталось та-а-акое имя! Его ведь ни муж, ни родные, ни даже ты сам не можешь выговорить полностью – Люсия дель Ляпсусова Рольгардина энд Мяуплюх дробь эс в квадрате Бельвельгерская Коржикова!!! И, учитывая знатность рода, она не откликалась ни на какое сокращение. Нет! Довольно! Мой сын будет иметь короткое и выразительное имя.

– Позвольте! – запротестовал папа. – Но он ведь и мой сын! Я не допущу, чтобы мой единственный мальчик носил короткое, бесхвостое имя! Его предки…

– А я тебе говорю, что у него будет одно имя. И лучше не выводи меня из себя! – с непередаваемой опасной мягкостью прошипела пани Коржикова.

Пан Коржик вообще-то был храбрым котом на поле брани, но вступать в скандалы с любимой супругой почему-то не решался. Он тихонько ретировался к двери и миролюбиво улыбнулся:

– Ну что ты так волнуешься, милочка? Конечно, мы назовем его так, как ты скажешь. Я просто уточнил некоторые детали… Все в порядке, отдыхай, моя лапушка, я не буду тебя беспокоить.

Когда папа Коржик ушел, мама-Коржикова поворчала еще с минуту и, повернув к себе сонного котенка, тихо мурлыкнула:

– Мой сладкий малыш, я назову тебя просто Рыжий. Это будет легкое, веселое имя. Спи спокойно. А эти бредовые идеи твоего папочки…

Почти в то же время пан Коржик сидел у нотариуса – и в книге рождения, смерти, брака и других гражданских актов появилась новая запись: «Родился сын Виллибальд Кнопс Мур-Мяу Гауфт Ка-14 Пухтилинский Коржик-младший».

Вечером того же дня на левом берегу Розового озера, в крепком приземистом домике, чем-то напоминавшем кургузый фрегат без бушприта, также произошло знаменательное событие. У отставного адмирала королевского флота, одноглазого кота Румпеля, тоже родился сын. Пани Румпелева была уже кошкой в летах, и поэтому малыш родился один, без братьев и сестер. То есть, конечно, старшие братья и сестры у него были, но они давно выросли и покинули дом. Пан Румпель находился в отставке, его прошлые заслуги забывались, друзей было немного, родственников не было вообще. Или, вернее, почти не было. Или, что еще вернее, они были, но из-за давней ссоры все отношения меж ними и паном Румпелем были порваны. В память о своих былых подвигах адмирал хотел назвать сына громким именем – Гроза Полосатых Корсаров. Подумав, он решил, что это слишком претенциозно, и сократил до более выразительного и лаконичного – Гроза Полосатых. Поразмыслив еще, он пришел к выводу, что, пожалуй, имя Гроза – женского рода и мало подходит для мальчика. Решив к тому же, что его сын наверняка свяжет свою судьбу с королевским флотом, он окрестил котенка простым и очень морским именем – Полосатый.

Таким образом, в книге нотариуса появилось два новых имени: Рыжий (ибо пани Коржикова все же устроила скандал мужу) и Полосатый.

Оба малыша росли как на дрожжах, хотя и в совершенно разных условиях. Виллибальд Коржик получал разностороннее гуманитарно-физическое воспитание, приличествующее котенку из высокой семьи. В частности, он был неподражаем в сложной игре «Бантик на веревочке», сносно пел романсы о любви на крыше и умел восхитительно улыбаться любой дворовой кошке, не теряя при этом достоинства дворянина. В общем, он был добрый и храбрый котенок, единственным слабым местом которого была любовь ко всему романтическому.

Но если воспитанием Рыжего занимались гувернантки и приглашенные учителя, то за воспитание Полосатого взялся сам адмирал. Полосатый спал в гамаке, гулял в любую погоду, лихо расправлялся с рыбой, пел пиратские песни, мог перечислить достоинства любого судна и неплохо владел основами английского бокса. Это был крепкий, практичный котенок, готовый к любым ударам судьбы и сам умеющий наносить ей удары. Два героя никогда не встречались, так как жили на разных берегах Розового озера. Длительные прогулки по побережью и в лесу были запрещены Рыжему, а Полосатый пока просто не доходил до окрестностей замка.

Надо отметить, что гуляния эти были довольно рискованными. В лесах попадались шайки бродячих собак – рейнджеров, а на побережье шныряли бездомные коты, изображавшие попрошаек, но на деле мало чем отличавшиеся от разбойников.

Пан Коржик-старший неоднократно говорил Рыжему, что гулять без охраны опасно. Однако его юный сын был упрям, как д’Артаньян, и, закручивая едва пробивающиеся усы, высокомерно заявлял, что его благородная кровь не знает, что такое страх. Оба горячились, и постепенно атмосфера в доме накалялась. Подобные споры пани Коржикова пресекала, когда страсти отца и сына достигали апогея. Действовала она быстро и решительно, в результате чего Коржик-старший удалялся на кухню утешиться стаканчиком чего-нибудь душеспасительного, а Рыжий, получив подзатыльник, пулей летел в детскую. Там он раздавал несколько оплеух игрушечным солдатикам и изливал свою печаль, обняв шею деревянной лошадки.

В один из таких вечеров он решил, что дальше так продолжаться не может. «Я уйду из дома, – думал он, – уйду и стану великим путешественником. Что-нибудь открою или завоюю. А здесь, под боком у мамочки, не высидишь ни одного даже самого захудалого приключения. Итак, решено. Я стану странствующим рыцарем!» С этими мыслями он и уснул. Наутро Рыжий позавтракал в одиночестве (родители, как и все порядочные коты, спали почти до обеда) и стал осторожно собираться в дорогу. Он надел новые сапоги, охотничью куртку и, затянув ремень, оглядел себя в зеркало. Подумав, надел шляпу с плюмажем. Теперь из зеркала на него смотрел настоящий искатель приключений. Так, по крайней мере, казалось Рыжему. Еще немного подумав, он решил подобрать себе оружие. Ни одна из шпаг или сабель пана Коржика ему не подошла – они были слишком громоздки и тяжелы. Кухонные ножи остры, но неудобны. Вздохнув, он выбрал изящную серебряную вилку и рассудил, что на этом его экипировка закончена. С отчаянной решимостью Рыжий надвинул шляпу на брови и мягко спрыгнул с подоконника на клумбу. Перелезть через ограду тоже не составило труда. Рыжий вышел на побережье и, не имея твердого плана, куда идти, просто зашагал вперед. Если бы он знал – куда шел…

В тот же день Полосатый, гуляя в лесу, играл в индейцев. Он надел повязку с пером, вымазал мордашку сажей и, прихватив флотский топорик адмирала в качестве томагавка, носился по кустам с задранным хвостом, оглашая окрестности леденящим душу боевым кличем гуронов. Однако вскоре что-то привлекло его внимание, и он, замолчав, притаился в траве. На поляну вышли три здоровенных кота, с самыми бандитскими физиономиями. Они о чем-то тихо посовещались и, воровато оглядываясь, направились к побережью. По дороге к ним присоединились еще четверо крепких котов и один на костыле. Этот хромой был самый маленький, старый и незаметный. Но остальные слушались его беспрекословно. Полосатый сразу догадался, что это бродячие коты и идут они на какое-то черное дело. Адмирал Румпель часто рассказывал о подобных субъектах сыну и настоятельно требовал, чтобы тот держался от них подальше. Полосатый обычно слушался отца, но на этот раз любопытство взяло верх – как настоящий краснокожий, Полосатый пополз за бродячими котами, горя желанием узнать, что задумали эти продувные бестии!

Рыжий бодро шагал по берегу озера. Погода была замечательная, чуть припекало солнышко, цветы кланялись, и он отвечал им счастливой улыбкой. Немного позже Рыжий свернул к лесу, выбрал самую большую ромашку и воткнул ее в петлицу. Ах, как все было хорошо! Бедный котенок и не заметил, как из-за кустов высунулась чья-то черная лапа и поставила ему подножку. Благородный пан Коржик-младший кубарем покатился по траве. Когда он, удивленный и ошарашенный, поднял голову, вокруг него с кривыми усмешками стояли семь оборванных котов.

– Ты не ушибся, маленький? – с издевательской лаской произнес чей-то гнусавый голос.

Рыжий встал на ноги и увидел еще одного, хромого нахального, кота.

– Спасибо, все в порядке, – отряхиваясь, ответил он.

– Куда идет столь благородный молодой человек? – нагло продолжал Хромой.

– Я странствующий рыцарь и иду в дальние страны.

– А зачем, если не секрет?

– Не секрет. Я ищу приключения, – гордо ответил Рыжий.

– Ну что ж, одно ты, во всяком случае, уже нашел, – заметил Хромой.

– Какое же?! – радостно удивился Рыжий.

– На тебя напали разбойники, схватили и ограбили, – с тихим смехом закончил старый кот.

В тот же миг остальные коты бросились на Рыжего, крепко схватили за лапки, отобрали вилку, сняли шляпу. От удивления и неожиданности котенок даже не сопротивлялся. Однако через секунду в нем забушевала благородная кровь Коржиков.

– Подлые негодяи! Как вы осмелились поднять руку на дворянина?! Отпустите меня сейчас же, или я всех вас тут перекалечу! – не своим голосом завопил он.

Хромой кот скептически оглядел негодующее дворянство и, сплюнув, потребовал:

– Снимай сапоги!

– Дудки! – отрезал Рыжий.

– Снимай сапоги, малявка, – зашипел Хромой.

Даже если котенок и хотел это сделать, то все равно не смог бы – его передние лапки крепко держали коты. Хромой быстро нагнулся и попытался стащить сапожок с Рыжего. Взвизгнув, котенок подпрыгнул и каблуком сапожка въехал Хромому в нос. Тот без звука отлетел в кусты. Коты опешили. Хромой на четвереньках выполз из кустов – его нос был похож на большой спелый помидор. Он с ненавистью взглянул на Рыжего и визгливо заорал:

– В лес! Все в лес! Повесить щенка на ближайшем дереве!

Семеро котов, взяв в охапку дерзкого искателя приключений, рванули к лесу. Коты выбрали подходящий сук и выудили откуда-то веревку. Хромой кот осторожно держался за нос и командовал:

– Быстрее! Быстрее! Не копошитесь, болваны! Семь здоровенных дураков одного паршивца повесить не могут!

Действительно, Рыжий брыкался, как чертенок, пытаясь лягнуть, укусить, стукнуть или оцарапать своих противников. Хромой еще раз открыл рот, чтобы поторопить своих разбойников, но тут флотский топорик, просвистев в воздухе, впился в дерево над его головой. Хромой опал с морды. В тот же миг долгий, с переливами, боевой клич индейцев завис над лесом.

Маленький вождь краснокожих с решительным видом шагнул на поляну. Орлиное перо и боевая раскраска делали его особенно грозным. Гордой поступью он направился к Рыжему и, взяв его за лапу, вырвал из когтей котов. Те даже не пытались возражать – уж слишком невероятным казалось происходящее. Хромой кот, пробулькав что-то невразумительное, растопырил лапы и встал на дороге, пытаясь задержать освободителя. Невозмутимый «индеец», не говоря дурного слова, засветил ему в глаз. Хромой рухнул навзничь, а Рыжий со своим спасителем галопом бросились вперед. Ошеломленные коты не сразу пришли в себя, прошло несколько минут, прежде чем вопли Хромого привели их в чувство:

– Что вы стоите, идиоты?! Это всего-навсего два маленьких котенка, хватайте их, болваны! В погоню или я всех вас поубиваю!

Подхватив Хромого, коты ринулись вдогонку. В это время адмирал Румпель безуспешно пытался дозваться Полосатого. Он искал его уже минут пять и был ужасно рассержен.

– Я выдеру противного мальчишку, если сейчас, тысяча чертей, он не появится! – бормотал адмирал, лазая по кустам.

Время шло к обеду, а без малыша пани Румпелева не накрывала на стол. Старый морской волк был голоден и зол.

Рыжий и Полосатый переговаривались на бегу.

– Кто ты такой? – первым крикнул Рыжий.

– Меня зовут Полосатый, а живу я на берегу озера, а ты?..

– Полное имя Виллибальд Кнопс Мур-Мяу Гауфт… тьфу! Лучше просто Рыжий. Я тоже живу на берегу озера, в замке.

– А-а… я сразу понял, что ты из благородной семьи. Твой папа – владелец замка?

– Ага. А твой?

– Мой – адмирал флота.

– Ого! А ты что, так играешь в индейцев?

– Иногда. Я следил за этими бандитами, так, из интереса. А потом они вдруг схватили тебя.

– Случайность! Они напали сзади, а то я бы им показал.

– Жми быстрее! – вдруг прикрикнул Полосатый.

– А что такое? – Рыжий обернулся и сразу прибавил ходу.

Сзади, рыча, неслись бродячие коты. Положение становилось отчаянным… Быстро оценив неизбежность схватки, юный моряк круто развернулся и сжал кулаки. Рыжий по инерции пролетел еще несколько метров, однако развернулся и бросился на помощь новому другу – что-что, а трусом он не был!

Два маленьких героя стояли спина к спине в окружении подбежавших котов. Правда, теперь разбойники не спешили нападать, разбитый нос и подбитый глаз их атамана послужили хорошим предупреждением. К тому же те, кто нападают семеро на одного, всегда бывают трусами. Наконец Хромой все же попытался взять инициативу в свои руки.

– Эй, малявки! – заорал он, прячась за спины своих товарищей. – А ну, сдавайтесь, пока мы из вас котлеты не понаделали!

Коты нервно засмеялись, стараясь подбодрить друг друга. Рассудительный Полосатый промолчал, но нахмурил брови, зато Рыжий, вспыхнув от негодования, немедленно встрял в перебранку:

– Сами вы – облезлые коврики для блох! Вас даже на тряпочки для мытья полов не возьмут. В последний раз говорю – брысь отсюда! Суслики маринованные! А не то всем хвосты поотвинчиваю!..

Полосатый аж крякнул от удовольствия, а Рыжий гордо огляделся, наслаждаясь произведенным эффектом. «Маринованные суслики» пристыженно молчали. Потом один обернулся к Хромому и виновато сказал:

– Да ну их! Пусть себе идут… И чего мы с мелюзгой связались?

Хромой злобно взвизгнул и с размаху ударил кота по морде:

– Молчать! А ну, взять их! Я из них варежки сделаю – одну рыжую, другую полосатую. Взять их, я сказал!

Коты угрюмо двинулись на шаг вперед.

– Полундра! – неожиданно завопил Полосатый и сам бросился на врагов.

Образовалась куча мала. Пыль летела во все стороны, юные герои дрались как львы. Кто, где, кого, чем и по какому месту – разобрать было невозможно. Однако в конце концов Рыжего и Полосатого все же скрутили и представили Хромому.

– Так-так, допрыгались птенчики! – ехидно прошипел Хромой. – Ну, с рыженьким мы потом потолкуем, а вот ты, тельняшка…

И он потянулся когтистой лапой к носу Полосатого. В тот же миг какая-то неведомая сила приподняла Хромого за шиворот и, раскачав, швырнула в кусты. Сзади, грозный и могучий, стоял старый моряк – одноглазый кот Румпель.

Коты сразу бросились наутек. Хромой вылез из кустов и понесся быстрее всех. Теперь он даже не хромал, – по-видимому, пан Румпель был хорошим доктором. На этот раз друзья были спасены.

Рыжий и Полосатый, опустив головы, стояли перед адмиралом.

– Папа, – виновато начал Полосатый, – я честно играл в индейцев…

– Я тебе говорил, чтобы ты не связывался с бродячими котами? – перебил его Румпель, отвешивая сыну подзатыльник.

– Папа! Но они напали на…

– А мать ждет тебя к обеду, и я бегаю тут по кустам, как ошпаренный юнга.

Полосатый молча принял и второй подзатыльник.

– Но, папа, я только хотел объяснить…

– Молчать, когда с тобой разговаривают старшие! – отрезал адмирал и снова поднял лапу.

Но подзатыльник не состоялся – на лапе повис Рыжий.

– Я не позволю вам, – заверещал он, отчаянно пытаясь лягнуть Румпеля в живот. – Я не позволю вам бить моего друга!

– Что-что? – опешив от удивления, переспросил пан Румпель. – Ты не позволишь мне? Ты – мне?! Да я тебя…

Он попытался поднять вторую лапу, но не смог – на ней висел Полосатый.

– Папа! – орал он. – Папа, не надо – он мой друг!

– Карамба! – зарычал адмирал, махом стряхивая обоих в траву. – А ну, марш домой, пигмеи! Живо!

Котята не заставили себя просить дважды и, взявшись за лапки, пулей полетели к домику-фрегату. Дорогу показывал Полосатый, а Рыжему было совершенно все равно куда идти.

К тому же очень хотелось есть. А позже, вечером, накормленных и вымытых героев уложили спать. Пани Румпелева заботливо подоткнула каждому одеяло и поцеловала обоих в лоб – она была очень нежной и доброй кошкой, хотя и вступала порой в короткие споры со своим суровым супругом, кстати всегда одерживая верх. Когда котята уснули, пани Румпелева тихо спустилась в гостиную. Там, у камина, сидел старый адмирал и, задумчиво глядя на огонь, курил трубку. Пани Румпелева опустилась в кресло и взялась за вязание. Оба молчаливо ждали: кто же заговорит первым. Первым не выдержал пан Румпель:

– Этот мальчишка – из рода Коржиков, – мрачно буркнул он.

– И следовательно, твой племянник, – мягко вставила свое слово его жена.

– Племянник… Чтоб меня подвесили за хвост на бушприте! Я поклялся, что у меня больше нет родственников. Нет! С ними порвано навсегда. Они отказались от меня! Никто не смог мне простить того, что я ушел в море… Эти мышеловы кричали, будто я продался корабельным крысам, каково, а? Тысяча чертей им в глотку!

– Не так громко, дорогой, – поморщилась пани Румпелева, – дети спят…

– Дети, – сурово выдохнул адмирал, – конечно, они еще только дети. Но я не могу… не хочу, в конце концов, чтобы мой сын дружил с отродьем кошачьего дома Коржиков!

– А лично мне показалось, что он очень милый и воспитанный малыш, – заметила жена. – К тому же они с Полосатым прекрасно поладили. Ведь наш мальчик растет совсем один, в округе больше нет детей. Ребенок не может нормально развиваться, играя сам с собой, – ему нужны товарищи…

– А я? Разве я плохо занимаюсь его воспитанием?! Кто научил его петь песни?

– Самые бандитские…

– Это не важно! Их все пели в свое время… Кто научил его боксу?

– О… великое искусство – бить морду! Неужели это самое важное в жизни?

– Черти полосатые! – взорвался пан Румпель. – На тебя ничем не угодишь, дорогая! Чего же, по-твоему, не хватает нашему сыну?

– Сверстников. У каждого ребенка должны быть друзья его возраста.

– Через год я отдам его в юнги, – попытался возразить Румпель.

– А весь год он будет жить один? Зная, что на другом берегу озера у него есть друг? Да он сбежит к нему, даже если ты прикуешь его якорной цепью.

Старый адмирал не мог отрицать справедливости этих слов, он слишком хорошо знал собственного сына. Подумав, он решил:

– Завтра я отведу этого юного героя домой. Но близко к замку я не подойду – и не уговаривай меня! Пусть Полосатый сам доведет его до дверей, если захочет. Потом я заберу сына домой. А сумеют ли они встретиться еще? Это уже не мое дело! Единственное, что я могу тебе обещать, – так это то, что не буду им мешать…

Пани Румпелева только улыбнулась в ответ.

Утро было теплое, солнечное и очень радостное. Пан Румпель с плохо скрываемой улыбкой щурился на солнце. Рыжий и Полосатый вприпрыжку бежали впереди адмирала, ни на минуту не прекращая веселой болтовни. Все трое направлялись к замку Коржиков. Рыжему не хотелось прекращать так замечательно начавшиеся приключения. Но, с другой стороны, он с наивным восторгом предвкушал, что будет, когда он приведет своих новых знакомых в родительский дом. Как все обрадуются его возвращению!.. Как он будет рассказывать о своих подвигах, о храбрости Полосатого, о силе и справедливости адмирала и о доброй душе пани Румпелевой!..

«Конечно, папа с мамой сразу же полюбят их, – мечтал он, – да иначе и быть не может… Правда, папа иногда чересчур строгий, но мама… мама сразу все поймет, и Полосатый с отцом останутся у нас погостить. Хоть на денек. Но лучше даже на неделю. Мы бы играли с Полосатым в индейцев, я бы показал ему свою лошадку. А наши родители вели бы беседы о политике или что-нибудь рассказывали о прошлых временах. Ведь наверняка адмиралу флота есть что поведать о своих морских путешествиях. Да и папа может вспомнить немало интересного о жарких боях у форта Мурр-Дог. Ах, как все будет замечательно!»

Что ж, мечтать не вредно, к тому же когда же и мечтать, как не в детстве. Меж тем вскоре показались башни замка. Пан Румпель остановил котят.

– Ну, вот что, малыш, – обратился он к Рыжему, – дальше вы пойдете вдвоем. Я подожду Полосатого здесь.

– А разве вы не пойдете с нами? – удивился Рыжий. – Я так хотел познакомить вас с папой…

– Ну уж нет! Мы с ним отлично знакомы, но вряд ли он мне обрадуется, – покачал головой Румпель.

– Почему?! – еще больше удивился Рыжий.

– Тебе этого не понять. Может быть, узнаешь потом. Ну все, бегите. Полосатый, не задерживайся, я жду тебя здесь.

И старый кот с самым неприступным видом сел на пенек, давая понять, что разговор закончен. Ничего не понимающие котята пошли дальше одни. Рыжему стало немножко грустно, он понял, что не все мечты сразу сбываются, даже если очень хочется.

Появление друзей вызвало в замке жуткий переполох. Прибежали супруги Коржиковы, Рыжего зацеловали, заобнимали и затормошили. Все, от последнего лакея до первого камердинера, сбежались посмотреть на возвращение блудного сына. Дело в том, что стражники, посланные паном Коржиком на поиски сына, вернулись ни с чем, обнаружив, впрочем, помятую шляпу Рыжего, истоптанную поляну и флотский топорик, воткнутый в дерево. Все решили, что наследник погиб. Теперь же, по его возвращении, описать радость обитателей замка было просто невозможно.

Когда шумные восторги немного утихли, Рыжий рассказал о своем первом приключении, особенно упирая на свой героизм и храбрость Полосатого. Когда Рыжий дошел до того, как они с Полосатым дали рукопашный бой бродягам, пан Коржик не выдержал и бросился обнимать юного моряка:

– Милый вы мой! Как я вам благодарен! Вы – настоящий герой! Позвольте пожать вашу мужественную лапу. Благодарю! Благодарю! Кстати, а кто ваши уважаемые родители? Я хочу засвидетельствовать им свое почтение и огромную благодарность за столь замечательное воспитание сына.

Смущенный такой бурей комплиментов, Полосатый скромно ответил:

– Я живу на другом берегу озера. А мой папа – отставной адмирал пан Румпель.

Наступило неловкое молчание.

– Кто-кто? – изменившимся голосом переспросил пан Коржик.

– Адмирал Румпель, – чуть удивленно повторил Полосатый.

Коржик-старший обвел медленным взглядом всех присутствующих в зале и уставился на своего сына.

– Ты кого привел? – сердито спросил он.

– Как это кого? – не понял Рыжий.

– Кого ты сюда притащил, я тебя спрашиваю? – Голос пана Коржика зазвучал грозно и визгливо. – Ты что, не знал – какой негодяй этот Румпель?

– Он не негодяй, папа, – попытался возразить Рыжий, – он очень хороший, он добрый и справедливый, хотя и чуточку строгий, но все равно…

– Молчать! О чем ты говоришь, мальчишка?! Этот Румпель опозорил наш род! Он не вступил в армию мышеловов, а ушел в море. Ты понимаешь это?! Кот с благородной кровью ушел в море, как последний бродяга! Молчать! Всем молчать! Румпель – это паршивая овца в нашем стаде, и ты дружишь с его отродьем?! Подите вон, молодой человек! И чтоб я никогда больше не видел вас вблизи замка! – закончил он, обращаясь к Полосатому.

– Что ты несешь?! – возмутилась пани Коржикова. – Он же ребенок!

А Полосатый, опустив голову и повесив хвостик, медленно пошел к дверям.

– Вывести его побыстрее, – приказал пан Коржик лакеям, – моему сыну не нужны такие друзья.

Рыжий, онемев от горя и стыда, с глазами, полными слез, смотрел, как его друга выводят вон. Когда дверь за Полосатым захлопнулась, он не выдержал:

– Нет! Я не хочу! Верните его! Полосатый, не уходи! Верните его!

– Ну что ты, малыш, – миролюбиво заговорил пан Коржик, – это плохой котенок, ничему хорошему он тебя не научит. А в твоей комнате много новых игрушек…

– Я не хочу игрушки! Полосатый – мой друг! – захлебывался слезами Рыжий. – Он хороший! Он добрый! А вы все злые! Пустите меня!.. Полосатый!

– В детскую его, – кивнул лакеям пан Коржик.

Но он недооценил своего сына. Отчаяние придало Рыжему силы, а потеря друга – решимости. Змеей проскользнул он между ногами лакеев и рванулся к двери. На его пути встал толстый камердинер. Рыжий вспомнил, как это делал Полосатый, и по всем правилам английского бокса нокаутировал противника. Камердинер рухнул всей тяжестью на дверь, а Рыжий вырвался на волю. Пан Коржик с домочадцами, вопя, бежали следом.

Полосатый медленно брел вдоль берега. В горле стоял ком, а на душе было горько и одиноко. Сзади послышался какой-то неясный шум, затем показалось облако пыли и в воздухе повис отчаянный крик:

– По-ло-са-тый!!!

Рыжий несся вперед, перескакивая с камушка на камушек. Сзади, пыхтя и топоча, бежала свита пана Коржика во главе со своим господином. Полосатый удивленно смотрел на эту погоню, пока запыхавшийся Рыжий не схватил его за лапу и не заставил бежать вместе. Берег был крутой, и бедные котята никак не могли выбраться к лесу: лапки скользили по песку, и они вновь и вновь скатывались на берег. Опасность приближалась. В последний момент Рыжий увидел большую корягу, плавающую в метре от берега. Отчаянным прыжком он приземлился на нее, успев дать знак Полосатому. Тот, увернувшись от лакеев, прыгнул следом и, уцепившись за какой-то корень, влез к Рыжему. Пан Коржик в безмерной отваге ринулся в воду, но этот храбрый поступок неожиданно дал совсем нежеланный результат – коряга развернулась и мирно поплыла от берега.

Из леса выбежал старый адмирал и, увидев Рыжего и Полосатого на импровизированном корабле, спрыгнул на берег с криком:

– Стойте, салаги! Правь к берегу! Поймаю – вы у меня неделю на корму не сядете!

Потом он выволок бултыхающегося пана Коржика на берег и молча сел рядом. Коряга медленно удалялась. Мокрый пан Коржик встал и тоскливо взвыл:

– Виллибальд, вернись домой! Я больше не буду! Румпель, чего ты сидишь? Ты же моряк – сделай что-нибудь!

Румпель задумчиво взглянул на корягу и издевательски пробормотал:

– Курс норд-ост, скорость – один узел в час, ветер – норд, волнение четверть балла… – Вдруг он неожиданно вскочил и, сложив лапы рупором, заорал: – Правь на зюйд-ост! Трави стаксели! Тьфу! Какие там, к чертям, стаксели… – тихо закончил он.

Пан Коржик, обхватив голову лапами, раскачивался из стороны в сторону и тихо стонал. Адмирал еще раз пристально вгляделся в корягу, уже едва заметную на глади озера, и, тронув лапой Коржика, встревоженно сказал:

– Вставай! Их несет на форт Мурр-Дог.

Пан Коржик подскочил на месте.

Знаменитый форт Мурр-Дог был заложен на песчаной косе у границы соседнего королевства. По преданию, его строил еще дедушка нынешнего Его Величества. Кошачий гарнизон должен был охранять окраины государства от посягательства отчаянных рейтаров собачьего короля. В общем-то их королевства не были особенно агрессивными, и говорят, в старые времена кошки и собаки даже были союзниками. Но словно черная тень пролегла между двумя нынешними королями, посеяв непримиримую вражду. И если серьезная война пока еще не началась, то пограничные стычки вспыхивали почти ежедневно. Самым больным местом в этой распре являлся форт Мурр-Дог. Со времени своего строительства он около четырнадцати раз переходил из рук в руки или, вернее, из лап в лапы. Каждый раз, захватив форт, победители меняли название крепости: кошки упорно называли его форт Мурр, а собаки – форт Дог. В результате со временем образовалось двойное название – форт Мурр-Дог, которое стало применяться даже в дипломатической переписке.

И кошки и собаки, захватив форт, активно укрепляли его новейшими фортификационными сооружениями. Последние полгода Мурр-Дог находился во власти собак и считался неприступным. Его гарнизон был велик, пушки пристреляны, стены укреплены, а часовые – бдительны. Вот на эту-то неприступную твердыню и несло двух юных искателей приключений.

Рыжий, прикрыв глаза лапкой от солнца, с видом бывалого морского волка вглядывался в даль.

– Мой храбрый капитан, – обратился он к Полосатому, – как вы думаете, куда несет нас воля волн?

Полосатый хлюпнул носом и ворчливо ответил:

– Вот именно несет… Я сейчас начну ругаться, как боцман. Черт знает, что с нами будет, если изменится ветер или начнется волнение!

– Разве наш фрегат недостаточно испытан? – продолжая игру, прищурился Рыжий. – Или матросы не слишком храбры? Или капитан не уверен в себе?

– Какие, к лешему, матросы?! – не выдержал Полосатый. – Клянусь папуасами Новой Гвинеи, ты просто не понимаешь, что происходит!..

– А что, собственно, происходит? – искренне удивился Рыжий.

– Ты видишь берег вдали?

– Вижу. Ну и что?

– А вон там видишь черную крепость?

– Ну?

– Вот тебе и «ну»! Папа не раз показывал мне карту озера. Нас несет прямо на эту крепость…

– Ну и что? – наивно спросил Рыжий.

– О, Санта-Мария! – взвыл Полосатый. – Это же форт Мурр-Дог! Понимаешь ты это?! Мурр-Дог!!! Там собаки!

Вопреки ожиданиям, тревога Полосатого неожиданно возбудила в Рыжем отчаянную радость. Он выпрямился во весь рост и с безумной отвагой закричал:

– Форт Мурр-Дог?! Ах, это тот самый форт! Прекрасно! Мы будем иметь честь атаковать его!

– Псих… – обреченно выдохнул Полосатый.

А Рыжий, храбро глядя вперед, все больше воодушевлялся:

– Выше нос, Полосатый! Верь мне – нас ждут великие дела! Мы совершим то, что не смогли совершить наши отцы и деды! Вперед! Мы нападем на форт, атакуем гарнизон и отобьем у собак эту крепость! Мой храбрый друг! Я назначаю вас главнокомандующим всеми морскими силами нашей экспедиции. А я буду фельдмаршалом и лично поведу войска на эти неприступные стены. Ура!!!

Полосатый страдальчески поднял глаза к небу и глубоко вздохнул: до грозного форта оставалось не больше четверти мили. Часовые, наверное, уже заметили… Что будет… Ой, что будет?!

Часовые действительно не спали. Пока Рыжий развивал план кампании, генерал Гррам – комендант крепости – трудился над составлением доклада Его Собачьему Величеству, славному королю Доберману Гафту Третьему. Дело в том, что не далее как два дня назад король посетил форт Мурр-Дог и не особенно торопился в столицу. Когда часовые заметили корягу с двумя котятами на борту, генерал сунулся было к Его Величеству, но они изволили почивать. Поразмыслив, Гррам решил, что это и к лучшему: составляя доклад, он красочно описал нападение кошачьего десанта на крепость Его Величества. По словам генерала, «на форт бросилась эскадра кораблей с морской пехотой, числом не менее пятисот. В кровопролитной рукопашной схватке все кошки были перебиты отважным гарнизоном крепости во главе с геройским генералом. Причем все было сделано так тихо и аккуратно, чтобы, не дай бог, не потревожить августейший сон Его Величества». Дописав сей документ, генерал лично поднялся на стену и осмотрел подплывающую корягу – до нее было метров двадцать.

– Утопить, – коротко бросил Гррам, – но тихо, чтоб ни звука, ни плеска!

Правда, без плеска не получилось – седой бульдог, один из самых старых вояк, выбрал ядро от пушки и выстрелил им в корягу. Удар был так силен, что Рыжий и Полосатый вверх тормашками полетели в воду. Дорого бы заплатил Рыжий за свой нахальный план, если бы не верный друг. Полосатый выплыл сам и выволок бесчувственного товарища на берег. Собаки гавкнули со стен пару раз, больше для очистки совести. Всякому ясно, что ожидает двух маленьких котят в собачьем государстве…

Полосатый делал Рыжему искусственное дыхание. Со стороны это, видимо, выглядело комично. Но из раздутого живота Рыжего вылилось не меньше ведра воды, прежде чем он пришел в себя.

– Ну, господин фельдмаршал, позвольте вас поздравить! Фрегат на дне, экипаж на берегу, атака на форт Мурр-Дог захлебнулась, а в ближайшее время сюда явятся собаки и сделают из нас чудесные коврики для стен.

Рыжий лишь жалобно застонал в ответ. Полосатый сочувственно похлопал его по плечу и продолжил:

– Вот что, ты смирно полежи здесь, а я осмотрю местность. Но уговор: без меня – никуда! Что бы ни случилось. Я быстро…

Полосатый огляделся и, раздвинув прибрежные кусты, осторожно двинулся вперед. Грозные стены Мурр-Дога были совсем рядом. Резкий собачий запах резал ноздри котенка.

«Да… Положение кислое… Когда вернусь домой, сразу сдамся папе – пусть лучше отшлепает. Конечно, Рыжий – парень хоть куда, с таким в любое приключение не страшно, но к собакам я больше не полезу! Даже если он назначит меня контр-адмиралом. В индейцев играть куда безопаснее. А тут… тут не знаешь, что ждет тебя за ближайшим холмом…» С этими размышлениями Полосатый стал обходить холм и вдруг в двух шагах увидел трех рослых бульдогов в гвардейской форме. Полосатый двинул назад, но тут вдруг холм вздрогнул, встал на ноги и повернулся к изумленному котенку мордой – перед маленьким героем стоял огромный сенбернар. Пес с удивлением посмотрел на котенка и добродушно спросил:

– Ты чего?

Тут повернулись и бульдоги. В отчаянии Полосатый подпрыгнул и со всей силы ударил сенбернара кулачком в челюсть. Огромная собака даже не пошевелилась. С таким же успехом Полосатый мог лупить по гранитной скале. В тот же миг бульдоги подхватили несчастного котенка и галопом понесли к воротам форта.

Рыжий медленно приходил в себя. Спустя полчаса после ухода Полосатого он начал понемногу ходить, разминая лапы. Еще полчаса он ругал себя всевозможными словами за то, что полез воевать в эту дурацкую крепость, да к тому же потащил с собой друга, которого, кстати, до сих пор нет. А минут через пятнадцать Рыжий начал всерьез тревожиться за Полосатого. Подождав еще несколько минут, он оправил курточку, подтянул ремень и отважно двинулся на поиски друга. Собственно, далеко он не ушел. Кусты раздвинулись, и огромная морда сенбернара наклонилась к Рыжему.

– Ого! – радостно сказал пес. – Еще один.

– Добрый день! – пропищал Рыжий.

– Добрый, добрый, – с удовольствием поддержал разговор сенбернар.

– Как ваше здоровье? Как семья? Дети? – Рыжий понемногу оправился и нашел в себе мужество вести светский разговор.

– Спасибо, все в порядке, – крайне добродушно ответил пес.

– Простите за назойливость, я впервые в ваших краях, вы случайно не видели здесь моего друга? Его зовут Полосатый. Он гулял где-то тут примерно час назад…

– Отчего же, видел. Это, наверно, тот маленький котенок, что ползал вокруг моего хвоста, а потом почему-то бросился на меня с кулаками…

– Что вы с ним сделали?! – похолодев от испуга, завопил Рыжий.

– Меня зовут Бум, – мягко вставил сенбернар.

– Где мой Полосатый? – захныкал Рыжий, размазывая слезы лапкой.

Пес сочувственно вздохнул и утешительно лизнул котенка – огромный язык умыл Рыжего с ног до головы.

– Его забрали королевские бульдоги, – сказал Бум, махнув хвостом в сторону форта.

– Я спасу его! Я должен его спасти! Где здесь ворота? Я вам весь форт разнесу по кирпичикам, если вы не вернете мне моего Полосатого! – стараясь выглядеть грозным, закричал Рыжий.

– Храбрец, – уважительно сказал Бум. – Только твоего друга обратно уже не вернешь: из лап гвардейцев еще никто живым не уходил. И твой Полосатый сейчас, наверно, уже в подземелье.

– Что же делать? – совершенно обреченно прошептал Рыжий, его решительность испарилась так же быстро, как и возникла.

– Знаешь что, – посоветовал Бум, – пойдем со мной в крепость. У нас сейчас гостит сам король – попробуй поговорить с ним. Правда, он не слишком умен, но… собака с юмором. Может, и договоритесь.

– А как я попаду к королю? Меня ведь просто разорвут по дороге…

– Ничего не бойся, поедешь на мне. Я тут работаю в таможне. Со мной не тронут. – И сенбернар гордо повел огромными плечами. – Да, пока не забыл, как тебя зовут?

– Рыжий, – поклонился котенок.

– Рыжий? Забавно! – добродушно хмыкнул Бум. – Ну что ж, Рыжий, залезай…

Его Величество король Доберман Гафт Третий изволили скучать. Час назад генерал Гррам доложил о нападении на крепость, а во время боя даже не удосужился разбудить Его Величество. Истинно королевская забава – война прошла без участия короля. Скучно… Теперь жди, когда еще кошки рискнут напасть. Скучающий король поймал муху, оборвал ей крылышки и пустил ползать по трону. Развлечений не предполагалось… Внезапно двери распахнулись, и на пороге показались королевские бульдоги.

– Ваше Королевское Величество! – рявкнули они. – Таможенник Бум привел котенка и просит разрешения поговорить с вами.

– Котьенок?! Ошень интересно… Подать его прям здесь тут! – Король всегда говорил с акцентом, дабы отличаться от подданных.

Бульдоги поклонились и вышли. Через минуту появились Бум с Рыжим. Доберман Гафт восседал на троне, рассматривая их в монокль.

– Добрый день, Ваше Величество… – начал Бум. – У нас к вам маленькое дело.

– Я слюшаю… – медленно протянул король.

Сенбернар подмигнул Рыжему, и тот, забыв все правила приличия, напрямую ляпнул:

– Отдайте мне моего Полосатого!

В этот момент в двери без всякого доклада влетел генерал Гррам.

– Не слушайте его, Ваше Величество! Это шпион! Он хочет разведать наши планы и сдать форт кошкам!

– Я не шпион! – возмутился Рыжий.

– Молчать! – взвизгнул генерал, бросаясь на котенка.

– Извините… – вмешался Бум, ленивым поворотом головы отбрасывая генерала к стене.

– Майн готт! – восхищенно воскликнул король. – Это же есть война! Мой любимий королевский развлечений!

– Стражу сюда! Не слушайте его, Ваше Величество!.. – хрипел генерал Гррам.

– Эй, ти! Как тебья зовут? – обратился король к Рыжему.

– Рыжий, Ваше Величество, – с поклоном ответил тот.

– Рижий? Ошень смешно! Рижий, ти есть шпион? Говори честно, смотри перпендикулярен в мой глаза и говори вся правда как на ладонь! Ти есть шпион?

– Есть? – не понял Рыжий. – Ну нет! Никакого шпиона я не ел.

– Ха-ха-ха! Ошень милий шутка! Ти есть весьма весельчак. Скажи мне, Рижий, а что ти тут гулял возле мой замок? Как ти здесь попаль?

– Я тут совсем случайно. Мы с Полосатым, это мой друг, плавали на коряге по озеру. Течение принесло нас сюда. Вдруг со стен бросили ядро, коряга разломалась. Полосатый вытащил меня на берег, а сам исчез. Бум говорит, что его забрали гвардейцы… – горестно рассказал Рыжий.

– Та, это ошень грюстный и романтишний историй… – сентиментально протянул король. – Но не горюй, мой крошка, я тебе весьма помогать. Генерал, где есть мой гвардейцы?

– Здесь, Ваше Величество! – рявкнули бульдоги, показываясь в дверях.

– Говорить правда! – строго обратился к ним Доберман Гафт Третий. – Где здесь есть маленький пленний Полосатый? Прям вот носить его сюда! И бистро, бистро! Один ног здесь, другие уже тут!

Бульдоги бросились выполнять приказание.

– Ваше Величество… – застонал генерал.

– Молшать! Эй, маленький крошка, скажи, а куда ушли весь остальной кошка, что нападаль на мой форт сегодня?

– Здесь не было никаких кошек! – искренне удивился Рыжий.

– А эскадра корабель? А морской пехот? А два часа рюкопашний бой на стенах? – допытывался король.

– Какой бой? Опомнитесь, Ваше Величество! – вмешался таможенник Бум. – Здесь уже почти год никаких боев нет. Кошки сюда и не суются.

Король бросил на генерала Гррама такой взгляд, что тот попытался зарыться в паркет. В этот момент гвардейские бульдоги ввели Полосатого. Юный моряк был изрядно потрепан, но цел. Рыжий взвизгнул и бросился на шею другу. Котята так крепко обнялись, что оторвать их друг от друга не было никакой возможности.

– Какой трогательний встреча… – всхлипнул король Доберман, вытирая слезу, он и в самом деле был очень сентиментален. – О майн киндер, подходить ко мне, я вас обнимайт. Рижий! И ти, вся в полоску, ви не есть шпионы, ви есть мой маленький дрюг! Я дарить вам свобода. Ви смело ходить по домам, вас, наверно, давно искаль родительи.

Рыжий и Полосатый обняли короля за шею с двух сторон. Бум деликатно отвернулся.

Пан Коржик спешно собирал отряд добровольцев из королевских войск Его Величества Мурмяускаса Пятого. Узнав о том, что единственный наследник дворянского рода Коржиков пропал в районе форта Мурр-Дог, всколыхнулось все государство. О Полосатом не было и речи. Кого интересует судьба сына отставного адмирала? Впрочем, это интересовало в первую очередь самого Румпеля. Он-то и дожидаться не стал, пока соберется войско, а прицепил на пояс абордажную саблю и в одиночку двинулся в путь. Однако королевская армия шла ускоренным маршем и двигалась почти по пятам за адмиралом. Ходили слухи, что военную операцию возглавил сам Мурмяускас Пятый. Присутствие этого хитрого и вероломного государя способствовало поднятию боевого духа в войсках. Кошки незаметно встали лагерем вблизи Мурр-Дога и разослали разведчиков.

Рыжий и Полосатый в обнимку с Бумом вышли из королевских покоев. Во дворе Бума окликнули: «Эй, таможня, двигай сюда, поговорить надо!» Сенбернар оставил своих новых друзей и перекинулся буквально парой слов с высокой овчаркой. Когда он обернулся, Рыжего и Полосатого уже не было.

– Сбежали… – огорченно вздохнул Бум, – а еще друзья…

Правда, на миг ему показалось, что в одном из дверных проемов мелькнула хитрая морда генерала. Честный пес еще раз вернулся на место, где стояли Рыжий с Полосатым, и принюхался. Запаха котят не было! Не было и их следов. Словно котята улетели. Бум подозрительно огляделся и направился к королю.

Рыжего и Полосатого засадили в подземелье. Генерал Гррам весьма ловко спланировал их похищение. Бесхитростный Бум вряд ли мог даже предположить, что кто-то устроит целую интригу против его маленьких друзей. Грамм, получивший жестокий нагоняй от короля, решил отыграться на невольных виновниках своего унижения.

Когда генерал Гррам узнал, что Бум добился встречи с королем и Доберман Гафт Третий был в невероятном гневе, он не стал дожидаться худшего и сбежал, прихватив план крепости. Примерно в миле от форта он наткнулся на кошачьих разведчиков и без сопротивления сдался им в плен. Кошачий король (а он действительно участвовал в походе) принял генерала очень ласково. Заискивающий Гррам тут же вручил кошкам план обороны форта, за что получил кучу благодарностей. После чего коварный Мурмяускас приказал связать генерала и приготовить к отправке подальше в тыл, где и предать его почетному повешению по возвращении армии из похода. Подозревая, что генерала Гррама будут искать, кошачий король велел выкопать побольше «волчьих ям» и наставить капканов. Небольшие отряды разведчиков по-прежнему прочесывали окрестность.

Форт был поднят по боевой тревоге. Искали генерала. Не нашли. Зато обнаружили пропажу секретной документации. На всякий случай гарнизон крепости занял боевые посты. Добрый король Доберман выразил желание сам проводить котят до побережья. На увещевания Бума он ответил лишь пожатием плеч:

– Мой добрый Пум, ты есть хороший пес, но ты не должен за меня огромно волноваться. Я сам провожаль моих крошка дрюзей до воды. Опасность – есть развлечение королей! В случай что я сам всех бить через английский бокс.

Рыжий и Полосатый сердечно простились с Бумом. Королевский повар дал им по ранцу с провизией, а офицер охраны две легкие шпаги из арсенала. Остальные собаки, узнав о героических подвигах и верной дружбе котят, прониклись к ним уважением и не пытались больше гонять по двору. Признаться, отношение к ним стало таким теплым и душевным, что Рыжему даже расхотелось уходить. Все равно дома, кроме порки, ничего не ожидалось. Поразмыслив таким образом, он сообщил об этом Полосатому. Тот ответил кратко:

– Меня мама ждет.

Полосатый был прав. Сопровождаемые Его Величеством котята двинулись в путь. Непринужденно болтая с королем, друзья дошли до самого побережья. Здесь Доберман Гафт Третий произнес прощальную торжественную речь.

– Майн киндер! – проникновенно начал он. – Мне есть особенно грюстно, что нам расставаться. У меня нет принц-мальшик, у меня есть один дочки. Шесть штук! О, майн либен готт! Как я выдавать их замуж?! Это мой больной проблем… Однако довольно политика. Вас весьма ждут фатер и муттер. Я целовать вас в нос, и вы бежать домой, домой. Не забывайте ваш старый добрый друг Доберман. Если вы еще раз будете мой гость, я есть весьма рад. Я есть…

Король не договорил. Из-за ближайших кустов вылетела большая рыболовная сеть и накрыла Его Величество с головой. В тот же миг двадцать отборных котов из разведки повисли на сети, стараясь окончательно запутать собачьего короля. Рыжего и Полосатого попросту отшвырнули в сторону, чтоб не путались под ногами. Доберман Гафт Третий защищался как лев, и не один кот летел по воздуху, сраженный мощным апперкотом или хуком справа. Одних зубов Его Величество повыбивал не меньше дюжины, но, к сожалению, боевые части кошек были слишком близко. В конце концов короля повязали…

В походном шатре Мурмяускаса царило бурное оживление. Пан Коржик и адмирал Румпель наконец-то смогли обнять своих блудных детей. Пана Коржика также уведомили, что его героического сына желает видеть сам король. Дело пахло большой наградой! Однако вся эта суета совершенно не радовала Рыжего и Полосатого. Почему? Котятам было жаль собачьего короля. Может, это и являлось страшным преступлением против своей родины, родственников, друзей и всех кошек в целом, но… ни Рыжий, ни Полосатый, наверно, не смогли бы объяснить, почему они так сожалеют о пленении одного из самых главных противников кошачьего народа. Доберман Гафт Третий был добр к ним и все…

В шатер ввели и генерала Гррама. Вельможи и полководцы кошачьего войска ждали только выхода короля. Под торжественную музыку и крики восторга Мурмяускас взошел на трон. Он был толст, напыщен и зловреден… Мановением лапы, унизанной перстнями, он подозвал к себе Рыжего. Отвесив изящный поклон, Рыжий подошел к королю.

– Маленький герой – сын достойных родителей! Род Коржиков всегда славился отважными кошками. Мы решили наградить тебя!

– За что, Ваше Величество? – удивился Рыжий.

– Какая скромность! – мягко восхитился король. – Однако тебе есть чем гордиться. Ввести сюда пленника!

Коты-охранники ввели в шатер крепко связанного Добермана. Собачий король даже в плену сохранял гордость и величие. Его глаза горели, зубы были стиснуты, а под лоснящейся шерстью перекатывались мускулы. Мурмяускас Пятый высокомерно глянул на пленника и ласково обратился к Рыжему:

– Малыш, за хитроумную помощь, оказанную государству в деле захвата короля враждебной страны, мы, Мурмяускас Пятый, награждаем тебя почетным орденом «Когтистая лапа». Орден – герою!

Грянула музыка. Юный «герой» ошеломленно переводил взгляд с короля на отца, с отца на Полосатого, пока вдруг не встретился глазами с Его Величеством Доберманом. Пленный король презрительно посмотрел на Рыжего и выразительно бросил:

– Ти есть мелкий предатель!

Орден поплыл перед глазами Рыжего. Но окружающие восприняли его слезы как знак благодарности своему монарху. Рыжий пошатнулся и чуть не упал в обморок. Полосатый успел подставить плечо и поддержать друга. В наступившей тишине раздался дикий вопль Рыжего:

– Я не пре-да-те-е-ль!

В шатре повисло гробовое молчание. Какое-то время никто не находил слов. В воздухе запахло порохом…

– Кажется, нашему мальчику солнце напекло голову… – медленно прошипел Мурмяускас Пятый.

– Нет! – встрял Полосатый. – Рыжий прав, мы никого не предавали! Собачий король очень добрый и хороший. Он нас провожал домой, и это вы первыми напали на него.

– Что ты сказал, щенок?! Ты смеешь обвинять Наше Королевское Величество?! – угрожающе поднялся Мурмяускас.

Рыжий и Полосатый встали спина к спине и, выхватив маленькие шпаги, загородили Добермана Гафта.

– Это бунт! – завизжал кошачий король.

– Ваше Величество, – тонким, но твердым голосом потребовал Рыжий, – отпустите собачьего короля!

– С какой стати?! – притворно удивился Мурмяускас Пятый.

– Он хороший! – в один голос аргументировали свои требования Рыжий и Полосатый.

– Нет, вы посмотрите, какие нахалы! – возмутился кошачий король.

– Мы не нахалы! – вновь возмутился Рыжий. – Доберман Гафт Третий дважды спас нам жизнь. Он провожал нас домой. А ваши стражники напали на него из засады, все на одного. Это нечестно! Благородные коты так не поступают. Мы не позволим обижать нашего друга Добермана!

– Друга? – У Мурмяускаса отвисла челюсть.

– Друга! – подтвердили Рыжий и Полосатый. – Отпустите его, а то хуже будет!

– Стража! Взять мерзавца! – взвизгнул король, указывая на Рыжего.

Коты-стражники двинулись было на «преступника», но Рыжего загородила чья-то массивная фигура. Грозный адмирал Румпель, потрясая абордажной саблей, громко поклялся сделать австрийский шницель из всякого, кто прикоснется к ребенку.

– Не бойся, малыш! – бросил он Рыжему, свирепо оглядывая стражников единственным глазом.

– Это уже не бунт, это революция! Взять всех! – закричал король.

– Можно я?! Я их всех перекусаю! – просительно взвыл генерал Гррам.

– Можно, – подумав, согласился Мурмяускас.

Собачий генерал с места прыгнул на Полосатого, но точная и тяжелая пощечина кошачьей лапы изменила траекторию его полета. Толстый Гррам врезался в ряды стражников, задавив двоих насмерть. Невозмутимый пан Коржик отряхнул лапу и, подмигнув Полосатому, гордо заявил:

– Разобью морду любому, кто приблизится! Попробуйте только тронуть ребенка, бармалеи!

Стражники, опешив, топтались на месте. Доберман Гафт Третий удивленно глядел на новоявленных защитников. Мурмяускас долго ловил ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Обстановка была сложная и взрывоопасная. В довершение всего два черных кота, дежуривших у входа, без звука влетели в шатер и прилипли к стене. Полог отодвинулся, и в проеме показалась огромная морда Бума.

Сенбернар был буквально увешан кошками, как новогодняя елка – игрушками. Не меньше полусотни отборных боевых котов с набитыми шерстью ртами пытались безуспешно укусить или оцарапать огромного пса. Бум отряхнулся, словно вышел из воды, и кошки разлетелись в разные стороны, как брызги.

– Ваше Величество, – обратился Бум к Доберману Гафту, – вас очень просят вернуться в форт. У нас большое несчастье.

– Несчастье? Не есть несчастье? Что у вас там творился, пока я тут гулял в гостях?! – встревоженно заговорил король.

– Дело в том, что одна из ваших дочерей, маленькая Шелли, выехала к вам в Мурр-Дог. Места у нас спокойные, и она ехала почти без охраны. В двух милях от форта на нее напали бродячие коты. Кучер дрался до конца и еле дополз до Мурр-Дога. Но Шелли! Ваша дочь в плену!

– Майн готт! – в один голос вскричали король, Рыжий и Полосатый.

Доберман Гафт обернулся к Мурмяускасу и торопливо заговорил:

– Мой венценосный брат! Я весьма рад бить ваш гость, но увы… Важний дел зовет меня в срочний дорога. Я есть ошень благодарен всем за весь торжественний прием. Мне совсем пора. Я весьма побежать. Прощай всем!

– Ну уж фигу вам! – подпрыгнул на троне Мурмяускас. – Вы все мои пленники и никуда не уйдете. Взять их!

Действительно, особенно бежать было некуда, к шатру успели собраться все кошачьи войска.

В этот критический момент Полосатому пришла в голову простая и гениальная идея.

– Мы спасем ее! Не волнуйтесь, король!

– Точно, – поддержал Рыжий, – мы сейчас сбегаем и спасем!

– О, майн киндер! – прослезился король. – Ви бежать спасать мой бедный дочка Шелли, а я вас тут прикрывать. Развязать Мой Величество!

Адмирал и пан Коржик мгновенно освободили короля, удивляясь самим себе, почему не догадались это сделать раньше. Буквально в тот же миг слуги Мурмяускаса бросились на них.

– Доннер веттер! – зарычал Доберман Гафт Третий, вступая в схватку. – Рижий и Полосатий – вперед! Бежать бистро, бистро, спасай мой Шелли. Мы постоим тут. Один за всех и все на одного!

В общей свалке Рыжий и Полосатый выскользнули из шатра и бросились в лес. Первое, на что они наткнулись, был большой отряд собак из форта, отправившийся на поиски короля. Рыжий подбежал к начальнику отряда и живо изложил ситуацию. Отряд трижды гавкнул в честь «юных друзей короля» и бросился в сторону, указанную Рыжим, на выручку Его Высочества.

Рыжий и Полосатый долго блуждали по лесу, но никого не нашли. Наконец Рыжий обнаружил красный бантик, зацепившийся за ветку ели. Дальнейшее было делом техники. Полосатый в своих индейских играх научился неплохо разбираться в следах. Впрочем, похитители не старались особенно маскироваться. После непродолжительной беготни по лесным тропинкам, кочкам и буреломам друзья вышли к старому заброшенному домишке. Трудно было поверить, что в такой глуши может быть чье-то жилье. Вокруг были горы мусора и обглоданных костей, в воздухе стоял противный запах гнили, а в одном из окошек домика горел свет. Ночь спустилась тихо и незаметно. Подойдя ближе, котята поняли, что попали в самый настоящий разбойничий вертеп! А заглянув в окно, друзья встревожились не на шутку. В домике за грязным столом в окружении семи ободранных котов сидел их старый знакомый – Хромой…

Друзья присели под окном и тяжело вздохнули. Первым заговорил Полосатый:

– Мы влипли… Это тот самый Хромой. Уж он-то нас не забыл и теперь припомнит все.

– А может, не припомнит? – наивно предположил Рыжий.

– Ага, как же! После того как ты сапогом треснул его по носу, а я добавил синяк под глазом?

– Все равно надо как-то выкручиваться. Может, напасть на них врасплох?

– Можно. Но когда они придут в себя, то, клянусь Нептуном, они перемотают нас на клубок шерсти для носков!

В этот момент из окна раздался щенячий визг и вслед за ним жалобный кошачий вопль: «Она кусается!» Рыжий и Полосатый, вскочив, вновь заглянули в окно. Мрачная комната освещалась большим свечным огарком, все вокруг было завалено мусором, наверно, бродяги не убирались здесь со дня строительства избушки. Двое котов держали за лапки чудную крошку-доберманку. Это и была младшая дочь славного короля Добермана. Маленькая собачка оказалась так хороша, что у котят дрогнули сердца.

– Мы должны ее спасти! – вдохновенно прошептал Рыжий.

– Есть идея! – коротко бросил Полосатый. – Жди меня здесь и никуда не уходи.

В это время Хромой подошел к пленнице и с издевкой потрепал ее за ухо:

– Что загрустила, крошка? Твой папочка, наверно, скучает по тебе? Ничего, когда-нибудь мы дадим ему весточку из тюрьмы, где томится его бедная птичка!

Коты противно захохотали.

– Вы все разбойники и бандиты! Вас поймают и накажут! Мой папа… – возмущенно заговорила маленькая принцесса, но Хромой грубо оборвал ее:

– Тихо, крошка! Не тявкай, а не то нос откушу! Мы не разбойники и не бандиты. Мы… как бы это сказать… специальный отряд по мелким пакостям. Сам король Мурмяускас Пятый финансировал нашу операцию. Теперь твой папочка отдаст нам Мурр-Дог совершенно бесплатно, так сказать, без аннексий и контрибуций. А мы ему вернем любимую дочь… когда-нибудь… может быть. Так что будь умницей, крошка, и посмотри на нас поласковей…

С этими словами Хромой криво улыбнулся и попробовал пощекотать принцессу за шейку. Гневно взвизгнув, Шелли вырвала лапку и звучной пощечиной высказала свое отношение к заигрываниям Хромого. Кот медленно потер щеку и с тихой злобой процедил сквозь зубы:

– Ах, вот ты как! Недотрогу из себя строишь?! Займемся ею, мальчики…

Дольше терпеть Рыжий просто не смог. Отважный потомок рода Коржиков не мог позволить себе спокойно наблюдать издевательства над дамой. Бродячие коты еще не успели дослушать приказ Хромого, как оконная рама вылетела с тихим звоном, и на подоконнике, словно чертик из шкатулки, возник Рыжий. Коты замерли, присев на хвосты. Хромой крестился, словно увидел привидение, а маленькая Шелли смотрела на юного героя с удивлением и восхищением одновременно. Рыжий, сверкая глазами, отважно размахивая шпагой, пристукнул сапожком и повысил голос, полный благородного негодования:

– Подлые негодяи! Как вы посмели поднять лапу на даму?!

Хромой забулькал, пытаясь что-то сказать, но в этот момент дверь в домик распахнулась и на пороге возникло что-то страшное и невероятное. У существа были две головы, а небывалые лохмотья, утыканные костями и сучьями, придавали ему вид заблудившегося лешего. Однако завывало существо, как настоящий домовой. Даже Рыжий замер в недоумении, а чудовище, громыхнув костями, наклонило одну из голов, здорово напоминающую старый горшок, и взвыло тонким заунывным голосом:

– Хочу кошачьего свежего мяс-а-а-а!

Коты от испуга бросились под стол, Хромой с воплем полез прятаться в печку, а Рыжий, прикрыв собой Шелли, приготовился дорого продать свою жизнь. Между тем лохмотья на чудище раздвинулись и на свет божий показалась улыбающаяся физиономия Полосатого. Рыжий подмигнул другу и, схватив Шелли за лапку, бросился в окно. Полосатый взвыл еще раз, наслаждаясь произведенным впечатлением, и сбросил с себя все сооружение. Потом, не удержавшись, подошел к печке и пнул ногой в зад Хромому. После чего и пустился наутек, догоняя Рыжего.

Сражение в кошачьем лагере длилось всю ночь. Неустрашимый король Мурмяускас Пятый, средоточие всех добродетелей и достоинств, сбежал первым. Возвратиться опозоренным в свое королевство он не рискнул и потому скрылся в самом неизвестном направлении. В кошачьем войске началось брожение, часть сразу сдалась в плен, часть отчаянно защищалась, надеясь на короля (его бегство было обнаружено позднее). Большая часть войска неожиданно перешла на сторону Коржика и Румпеля, активно встав на защиту короля Добермана. По-видимому, основную роль сыграл авторитет пана Коржика как одного из самых известных дворян королевства и боевые заслуги адмирала Румпеля. Благородство и величие собачьего короля тоже имели свой вес. К тому же, несмотря на длительность войны, кошки всегда считали, что собак выгоднее иметь союзниками, чем противниками. В общем, к утру обстановка в лагере нормализовалась. Правда, обнаружилась еще одна пропажа – исчез генерал Гррам.

Вдвоем Рыжий и Полосатый вытащили обессилевшую принцессу из леса. Совсем недалеко, шагах в пятидесяти от них, уходил в Мурр-Дог последний отряд. Эвакуацией командовали Бум и Румпель. Котята пробовали кричать, но в общем шуме похода их никто не слышал. Шелли плакала. Полосатый медленно вытащил шпагу и задумчиво проверил остроту клинка. Преследователи были так же близки, как и спасители, но те, кто мог бы помочь друзьям, даже не подозревали об их присутствии.

Рыжий влез на какую-то чугунную трубу и, обнажив шпагу, закричал:

– Умираем, но не сдаемся!

Черные коты, услышав его голос, радостно взвыли и прибавили ходу. В это критическое время только Полосатый не потерял присутствия духа.

– Слезь с пушки, – приказал он Рыжему, – будем драться здесь. А за пушкой спрячем Шелли. Стоп! Это ведь пушка! Она же стреляет! Разворачивай, живо!

И котята вместе с маленькой принцессой развернули пушку дулом к преследователям. Запасливый Полосатый извлек из кармана огниво, высек искру и поджег сосновую ветку. Банда Хромого была уже в десяти шагах.

– Попались, пельмени! – радостно вопил вожак, подпрыгивая на плечах несших его котов.

«Пельмень»-Полосатый, с удовлетворением отметив, что у всех бродяг были видны синяки и шишки, а шкуры утыканы колючками, спокойно поднес факел к затравке. Грянул гром! Грохот выстрела был услышан даже в замке Коржиков. Когда рассеялся дым, Шелли довольно сказала:

– Вся банда наповал! И еще кто-то толстый…

Поверх семи котов, лежащих на Хромом, распластался тяжелый генерал Гррам!

– Зачем он полез в пушку? – недоумевали котята, а из лагеря уже бежал огромный Бум, за которым большими прыжками несся адмирал Румпель.

Въезд в Мурр-Дог был крайне торжественным. Впереди шел сенбернар Бум, на котором верхом ехали Рыжий, Полосатый и Шелли. Чуть позади шагал адмирал Румпель, ведя смешанный отряд марширующих кошек и собак. Господи, как их встретили! Какой триумф! Какой праздник ожидал героев! Как был счастлив король Доберман! В общем, описать все это очень трудно, просто не хватит слов.

Все кошки были расквартированы в казармах форта и поражены тем, какими заботливыми и благородными хозяевами показали себя собаки. Собаки в свою очередь не переставали удивляться кошкам, находя в них веселых собеседников и приятных собутыльников. Дружба меж кошками и собаками крепла с каждым днем. Форт Мурр-Дог по обоюдному согласию был назначен дипломатическим местом переговоров и встреч, а также летней резиденцией обоих королевств.

Румпель и Коржик, будучи «товарищами по несчастью», так сдружились, что их редко видели друг без друга. Королевская власть, в связи с бегством Мурмяускаса, перешла к его опальному брату. Этот король был гораздо мудрее и всячески приветствовал дружбу кошек и собак. Рыжий, Полосатый и Шелли носились по всему форту, играя во всевозможные игры. Банда Хромого исчезла из обоих королевств, а опаленного и ушибленного Гррама пожалели, попросту отправив в отставку. Комендантом Мурр-Дога стал сенбернар Бум. Таким образом, все были довольны и счастливы. Однако счастье, как и беда, не может длиться вечно. Настало время возвращаться по домам. Король Доберман Гафт Третий собирался вернуться в столицу, а кошачьему войску и подавно было пора. Не то чтобы кому-то было плохо, просто все соскучились по родным. Шелли все чаще вспоминала маму, Рыжий и Полосатый тоже. Так что в конце концов настало время расставаться. Кошки возвращались к себе пешим строем, а за королем Доберманом прибыл флагманский корабль. Расставание не обошлось без слез. Рыжий и Полосатый висели на шее у собачьего короля, а добрый Доберман Гафт Третий уговаривал их:

– Майн киндер! Не надо столько огорчений. Ваш слез буквально нож по мой сердце. Вы приезжайт ко мне в столица. Я ошень ожидайт! У меня нет мальшик, вы есть два мой сын. Майн готт, как я без вас скучать… Мой милый Рижий и ти, мой добрий Полосатий, не забывайт ваш старий друг Доберман…

Котята плакали.

Прощаясь с Шелли, они, как настоящие мужчины, старались не хныкать. Но крошка Шелли рыдала совершенно искренне и не стыдилась этого – девчонкам можно. Расцеловав обоих друзей и заручившись их обещанием приехать в собачью столицу, маленькая принцесса взошла на корабль. В лапе у Рыжего остался один из ее бантиков, и он прикрепил его к груди. Провожали короля с дочерью торжественно. Пришли все. Были здесь и адмирал Румпель, и пан Коржик, и Бум.

Рыжий не сводил глаз с корабля, исчезающего за линией горизонта.

– Пора домой, малыш… – Пан Коржик обнял сына за плечи.

– Папа… – обернувшись, взволнованно заговорил Рыжий, – я хочу, чтобы Шелли всегда была с нами. Чтобы они жили у нас в замке. Чтобы мы каждый день играли. Чтобы…

– Это невозможно, мальчик мой… – как можно мягче ответил пан Коржик.

– Но почему?

– Потому что она – принцесса.

– Но ведь и я дворянин!

– Потому что она – собака.

– Но разве кошкам и собакам нельзя дружить?

– Дружить можно. Однако когда она вырастет, ее отдадут замуж, а брак между кошкой и собакой невозможен.

– Но почему?! – не унимался Рыжий.

– Потому что… – Пан Коржик беспомощно огляделся вокруг и, не найдя что сказать, тяжело вздохнул.

Вслед за ним тяжело вздохнули Румпель и Бум.

Рыжий и Полосатый смело шагали по дороге, возвращаясь домой. Кошачье войско во главе с Коржиком и Румпелем шло следом. Легкий ветерок развевал перья на шляпе Рыжего, а теплое солнышко заставляло весело щуриться Полосатого. Небо было ясное, воздух чистый, и друзья, взявшись за лапки, звонко распевали на весь лес. Жизнь продолжалась.

И никто не знал, сколько еще новых приключений ждало их впереди…